Корнелиус Касториадис:

Мы ответственны за свою историю

Из интервью великого и ныне покойного мыслителя Корнелиуса Касториадиса мы выбираем фрагмент, связанный с нашей темой (книга: «Корнелиус Касториадис, интервью, переводы», под редакцией Теты Пападопулу, издательство «Полис»):

Вопрос: Чем объясняется эта огромная неспособность сформировать политическое общество? Каковы причины?

Касториадис: Никто не может дать ответ на вопрос, почему кто-то в определенный момент не создал нечто. Становление народа в политическое общество не дано заранее, это не нечто дарованное, а нечто создаваемое. Мы можем лишь констатировать, что, когда такая созидательная работа отсутствует, черты прежнего состояния сохраняются или меняют лишь форму.

Вопрос: И каковы эти черты в греческом случае?

Касториадис: Некоторые из них мы обнаруживаем уже в гражданских войнах Революции 1821 года. Мы видим, например, что верность и солидарность носят местный или локалистский характер, часто более сильный, чем национальный. Мы видим также, что политические группировки и разделения нередко связаны с личностями «вождей», а не с идеями, программами и даже не с «классовыми» интересами. Еще одна черта — отношение к власти. В Греции и по сей день государство продолжает играть роль девлета, то есть чужой и далекой власти, перед которой мы райя, а не граждане. Нет государства закона и правового государства, нет безличной администрации, перед которой стоят суверенные граждане. Результат — порочная власть как постоянная черта. Порочная власть продолжает вековую традицию произвола правителей и «сильных»: эллинистические правители, римские наместники, византийские императоры, турецкие паши, коджабаши, Мавромихалисы, Коллеттис, Делияннис…

Вопрос: Разве вы не видите исключений? Исключений, которые были бы заметны главным образом в XIX и XX веках?

Касториадис: Ну, есть две-три исключительные фигуры: Трикупис, Кумундурос, венизелистское движение в его первый период. Но все их возможные результаты были разрушены диктатурой Метаксаса, оккупацией, Гражданской войной, ролью дворца, диктатурой 21 апреля, пасократией. Между тем был и сталинизм, которому удалось развратить и уничтожить то, что начинало складываться как рабочее и народное движение в Греции. Последствия мы расплачиваемся до сих пор.

Вы просите меня объяснить вам… Можете ли вы сами объяснить, почему греки, которые девять лет убивали друг друга, чтобы освободиться от турок, сразу после этого захотели короля? И почему, когда они изгнали Оттона, привели Георга? И почему потом требовали: «элиа, элиа и Коцо-король»?

Вопрос: Но ваши ответы особенно интересны, когда касаются вопросов, которые задаете вы сами; хотели бы вы, следовательно, сформулировать свои взгляды?

Касториадис: Согласно традиционному «левому» взгляду, все это навязали правые, господствующие классы и черная реакция. Но можем ли мы сказать, что все это навязали греческому народу без ведома греческого народа? Можем ли мы сказать, что греческий народ не понимал, что он делал? Не знал, чего хотел, что голосовал, что терпел? В таком случае этот народ был бы младенцем… Но если он младенец, тогда не будем говорить о демократии. Если греческий народ не ответственен за свою историю, тогда давайте назначим ему опекуна… Я говорю, что греческий народ, как и любой народ, ответственен за свою историю, а значит, ответственен и за положение, в котором находится сегодня.

Вопрос: Как вы понимаете эту ответственность?

Касториадис: Мы никого не судим. Мы говорим об исторической и политической ответственности. Греческий народ до сих пор не смог создать элементарное политическое общество. Политическое общество, в котором, как минимум, были бы институционально закреплены и реально гарантированы демократические права как отдельных людей, так и коллективов…

И та ответственность, о которой я говорил, выражается в безответственности пословицы: «я что, должен чинить ромейское?» Да, господин, это ты и должен чинить ромейское, в той сфере и в той области, где находишься.

Вопрос: Чувствуете ли вы, что у вас были или есть незакрытые счета с Грецией?

Касториадис: Счета человека со страной, где он родился, вырос, на языке которой говорит, никогда не закрываются. Я знаю, что Греции я обязан большой частью того, что я есть. И мне всегда бесконечно больно и за страну, и за народ. Я особенно чувствителен к ним…

Павлос Марантос

marantosp@gmail.com