Решение о возвращении родителя нельзя рассматривать как обычный административный акт, для которого достаточно общей ссылки на национальную безопасность. Если органам известно, что у гражданина третьей страны есть дети — граждане Европейского союза, они обязаны оценить реальную семейную зависимость, последствия для детей, их наилучшие интересы и соразмерность предполагаемой меры. Защита секретной информации при этом не может лишать практического содержания право на защиту и право на эффективное средство правовой защиты.

Такова основная линия решения Суда Европейского союза, вынесенного Третьей палатой 16 июля 2026 года по делу C-26/25 [Bukla], PQ против Országos Idegenrendészeti Főigazgatóság Dél-alföldi Regionális Igazgatóság и Alkotmányvédelmi Hivatal, ECLI:EU:C:2026:593, CELEX:62025CJ0026. Суд ЕС истолковал право Союза, но не разрешил венгерский спор и не отменил сам национальное решение о возвращении.

Обозначение [Bukla] является вымышленным названием анонимизированного дела и не совпадает с настоящим именем ни одной из сторон. При повторной проверке официальной публикации 30 августа 2026 года решение по-прежнему содержало помету «Предварительный текст». Поэтому дальнейший анализ опирается на опубликованный на эту дату текст и отделяет точный вывод Суда от более широких последствий, которые не вытекают из него автоматически.

1. Обстоятельства дела и вопросы Суду ЕС

PQ, гражданин третьей страны, законно въехал в Венгрию в 2005 году и жил там со своей партнершей, гражданкой Венгрии. Их двое детей, родившиеся в 2012 и 2021 годах, также имеют венгерское гражданство. Согласно фактам, изложенным направившим запрос судом, родители совместно осуществляли родительскую ответственность, PQ постоянно жил с детьми, обычно был лицом, которое преимущественно заботилось о них, а дети имели с ним тесную эмоциональную связь и находились от него в зависимости.

Специализированный орган национальной безопасности в немотивированном заключении, основанном на секретной информации, указал, что пребывание PQ затрагивает интересы национальной безопасности Венгрии. После отказа в выдаче разрешения на проживание были приняты решение о возвращении и десятилетний запрет на въезд и пребывание. Иммиграционный орган считал себя связанным заключением и не имеющим права самостоятельно оценивать личные обстоятельства PQ.

Суд в Сегеде спросил Суд ЕС, в частности, допустимо ли принимать такой акт без оценки семейной жизни, достаточно ли обязательного, но немотивированного заключения органа безопасности, какой доступ к секретным материалам должен иметь заинтересованный гражданин и обязан ли нижестоящий суд следовать толкованию вышестоящего суда, если считает его несовместимым с правом ЕС.

2. Что меняется, когда семейные связи известны

Суд не обязал административные органы без каких-либо исходных сведений систематически искать все возможные отношения зависимости. Заинтересованное лицо обязано добросовестно сотрудничать и как можно раньше сообщать органу о существенных изменениях семейной жизни. Однако если орган уже знает о семейной связи с гражданином Союза, он не вправе действовать так, словно этой связи нет.

При необходимости орган должен сам собрать нужные сведения и выяснить, настолько ли сильна зависимость, что гражданин Союза на практике был бы вынужден последовать за гражданином третьей страны и покинуть территорию Союза в целом. Формального подтверждения родства недостаточно. Оценке подлежат фактический уход, совместное проживание, эмоциональная и материальная зависимость, возраст ребенка, роль второго родителя и все индивидуальные обстоятельства.

Если материальные условия статьи 20 ДФЕС выполнены, производное право на проживание защищает реальное пользование гражданином Союза основными правами, связанными с его статусом. Но речь идет об особых ситуациях действительной зависимости. Сам факт того, что лицо является родителем ребенка с гражданством государства-члена, не создает автоматического права на проживание во всех случаях.

Решение имеет и процессуальное значение. Если семейные связи были известны администрации, гражданин может ссылаться в национальном суде на то, что орган не провел проверку по статье 20, даже если эта норма прямо не называлась в административном производстве. Суд также должен иметь возможность учитывать существенные факты, впервые выявленные уже в ходе судебного разбирательства.

3. Зависимость, семейная жизнь и наилучшие интересы ребенка

Статья 5 Директивы 2008/115 требует от государств-членов при проведении процедуры возвращения должным образом учитывать наилучшие интересы ребенка, семейную жизнь и состояние здоровья заинтересованного лица, а также соблюдать принцип невысылки. Эти интересы и принцип должны приниматься во внимание на всех этапах, особенно в момент принятия решения о возвращении.

Если мера касается родителя несовершеннолетнего, необходима общая и углубленная оценка положения ребенка. Надлежащий административный материал должен показывать, кто обеспечивает ежедневный уход, как разлучение повлияет на устойчивость жизни, образование и здоровье, сможет ли ребенок реально остаться в Союзе со вторым родителем и не вынудит ли удаление родителя самого ребенка покинуть Союз.

Ссылка на наилучшие интересы не может быть стандартной формулой и не означает автоматического разрешения на проживание. Это первоочередное соображение, которое следует установить на основании фактов и явно сопоставить с другими обстоятельствами в мотивировке. Орган должен объяснить, какие данные он исследовал, какие последствия ожидаются для каждого ребенка и почему конкретная мера остается необходимой и соразмерной, несмотря на эти последствия.

Предыдущий отказ в проживании не завершает проверку. Орган обязан оценивать положение на момент решения вопроса о возвращении и учитывать новые существенные обстоятельства. Он может использовать прежние выводы, чтобы не начинать анализ заново, но не вправе игнорировать изменения или опираться исключительно на старый отказ, в котором применимость статьи 20 ДФЕС вообще не исследовалась.

4. Национальная безопасность не отменяет индивидуальную оценку

Право ЕС позволяет государствам-членам защищать общественный порядок и национальную безопасность. При соответствующих условиях даже производное право на проживание может быть ограничено, если лицо представляет реальную, непосредственную и достаточно серьезную угрозу. Но такой вывод требует конкретной оценки всех существенных обстоятельств, соблюдения основных прав и, если затронут ребенок, должного учета его наилучших интересов.

Дело C-26/25 исключает административный автоматизм. Орган, отвечающий за возвращение, не может просто исполнить обязательное немотивированное заключение другого органа, если ни этот специализированный орган, ни сам орган по вопросам возвращения не провели строгую проверку индивидуальных обстоятельств и соразмерности. Слова «национальная безопасность» не заменяют доказательства, сопоставление интересов и мотивировку.

Суд ЕС не запретил участие специализированных служб и не исключил любое обязательное заключение. Орган безопасности может представлять сведения, а национальное право может даже наделить его полномочием выдать заключение, требующее принять решение о возвращении. Для этого сам орган должен соблюдать обязанность мотивировать заключение и принимать его только после должного учета всех относящихся к делу обстоятельств. Распределение компетенции остается вопросом национального права, но материальные гарантии обязательны.

5. Секретная информация и существо оснований

Решения о возвращении, как правило, должны быть оформлены письменно и содержать фактические и правовые основания. Пункт 1 статьи 12 Директивы 2008/115 допускает ограничение фактической информации, если это разрешено национальным правом, в частности для защиты национальной безопасности. Это полномочие не является неограниченным разрешением ничего не объяснять.

Чтобы защита была эффективной, лицу в принципе необходимо сообщить по меньшей мере существо оснований принятой меры и существо решающего материала с применением процедур, которые законно защищают чувствительные источники. Информация должна быть доведена до самого адресата решения. Недостаточно, чтобы ее видел только судья, прокурор либо адвокат, которому запрещено передавать клиенту что-либо полезное для защиты.

Доступ к материалам является частью права на защиту как в административной, так и в судебной стадии, но не носит абсолютного характера. Отдельные сведения могут не раскрываться, если их передача прямо и конкретно создала бы угрозу безопасности государства, например подвергла бы опасности жизнь, здоровье или свободу людей, раскрыла специальные методы расследования либо серьезно затруднила будущую работу служб безопасности.

В исключительном случае компетентный орган может решить, что даже сообщение существа оснований повредит национальной безопасности. Поэтому решение не устанавливает абсолютного права на все секретные документы. Оно требует, чтобы ограничение находилось под эффективным судебным контролем, а нераскрытие влекло надлежащие процессуальные последствия, вместо того чтобы секретный материал становился скрытым и неопровержимым решающим основанием для отказа в жалобе.

6. Что требуется для эффективного обжалования

Статья 13 Директивы 2008/115 и статья 47 Хартии требуют средства правовой защиты, которое работает на практике. Лицо должно понимать, почему мера принята, иметь возможность осознанно решить, следует ли ее оспаривать, и представить конкретные возражения. Разрешение ознакомиться со сведениями при полном запрете использовать их в административном или судебном производстве этому требованию не отвечает.

Доступ суда ко всему секретному делу важен, но сам по себе не заменяет защиту заявителя. Недостаточно и участия прокурора, который может изучить материалы, но не обязан консультироваться с гражданином, следовать его указаниям или сообщать ему содержание. Принцип состязательности требует, чтобы лицо, при необходимости с помощью представителя, могло изложить свою позицию по понятной основной информации.

Национальный суд может изучить все основания и доказательства и проверить, действительно ли соображения безопасности оправдывают ограничение доступа. Если суд считает, что не оправдывают, он может предоставить компетентному органу возможность раскрыть недостающие материалы. Если орган по-прежнему отказывается, законность решения должна проверяться только на основании тех мотивов и доказательств, которые были раскрыты.

Если суд признает, что полное раскрытие действительно повредит безопасности, он может сопоставить конфиденциальность и потребности защиты. Но если не сообщено даже необходимое существо информации, суд обязан сделать надлежащие выводы. Суд ЕС не установил одно последствие для всех правопорядков, например автоматическую отмену в каждом случае. Он потребовал реальной судебной реакции, сохраняющей практическую эффективность права на защиту.

7. Обязанность нижестоящего суда после толкования Судом ЕС

Отдельная практическая часть решения касается отношений между нижестоящими и вышестоящими национальными судами. После преюдициального запроса суд, разрешающий основной спор, связан толкованием права ЕС, данным Судом ЕС. Принцип верховенства и статья 267 ДФЕС исключают национальную норму, обязывающую этот суд следовать правовой оценке вышестоящего суда, если он считает ее несовместимой с толкованием Суда ЕС.

При необходимости нижестоящий суд должен оставить без применения противоречащее решение либо национальную норму, требующую безусловного подчинения. Такая обязанность защищает единство и эффективность права Союза и не позволяет лишить смысла механизм преюдициального запроса.

Это не дает любому нижестоящему суду общего права игнорировать вышестоящую практику только из-за несогласия. Отступление должно опираться на применимое толкование права ЕС и быть мотивировано в контексте конкретного спора. Суд ЕС также не установил факты и не предписал исход венгерского разбирательства. Национальному суду предстоит применить толкование, оценить материалы и определить надлежащее последствие.

8. Практический перечень для административного дела

Для адвоката, административного органа или суда решение можно превратить в конкретную проверку полноты. Этот список не заменяет применимую национальную процедуру, но помогает заранее обнаружить существенные пробелы:

  1. Определите все акты: отдельно перечислите решение о проживании, решение о возвращении, запрет на въезд, заключения служб безопасности и меры по приостановлению или исполнению.
  2. Составьте хронологию: зафиксируйте заявления, заключения, уведомления, изменения в семье, сроки обжалования и точный момент, когда орган узнал о семейных связях.
  3. Подтвердите семейные связи: соберите акты гражданского состояния, документы о гражданстве, родительской ответственности, совместном проживании и фактическом ежедневном уходе.
  4. Обоснуйте зависимость: отразите возраст, эмоциональную связь, материальную и бытовую поддержку, школу, здоровье, язык, роль второго родителя и реальные последствия разлучения.
  5. Оцените интересы каждого ребенка: индивидуально рассмотрите стабильность, развитие, единство семьи и реальную возможность остаться в Союзе.
  6. Обновите материалы: выявите изменения после прежнего отказа в проживании и требуйте оценки положения именно на момент решения о возвращении.
  7. Уточните основание безопасности: запросите понятное описание предполагаемой угрозы и установите, какой орган проводил индивидуальную оценку, не требуя публичного раскрытия законно защищенных оперативных деталей.
  8. Проверьте мотивировку и соразмерность: выясните, связывает ли акт доказательства с угрозой, сопоставляет ли семейные обстоятельства и объясняет ли необходимость срока и объема запрета.
  9. Составьте карту секретных материалов: перечислите использованные документы или категории, лиц, которые их видели, и конкретное основание каждого ограничения.
  10. Требуйте пригодного раскрытия: запросите существо решающих оснований и материалов в форме, позволяющей эффективно использовать их для защиты, а также мотивы каждого отказа.
  11. Проверьте полномочия суда: установите, может ли суд изучить полные материалы, проверить необходимость секретности и сделать выводы, если орган не раскрывает требуемое правом ЕС.
  12. Сформулируйте средство защиты: свяжите каждое нарушение с конкретным требованием, сроком и процессуальным последствием; не исходите из того, что слово «секретно» или наличие ребенка автоматически решает спор.

Если дело включает несколько административных актов, единая хронология и раздельные перечни раскрытого и скрытого материала уменьшают риск путаницы. Они также позволяют суду увидеть, предшествовала ли семейная оценка решению о возвращении, была ли она актуальной и могло ли лицо реально ответить на использованные против него факты.

9. Чего решение не устанавливает

  • Оно не признает автоматического права на проживание за каждым родителем ребенка — гражданина Союза.
  • Оно не утверждает, что соображения национальной безопасности всегда недостаточны или что специальные службы не могут участвовать в процедуре.
  • Оно не создает абсолютного права доступа ко всем секретным документам, источникам и методам расследования.
  • Оно не предписывает автоматическую отмену или одинаковую санкцию за каждое нарушение раскрытия.
  • Оно не решает, представлял ли PQ угрозу, имел ли он в конечном счете право на проживание и как должен завершиться венгерский спор.
  • Оно не превращает наилучшие интересы ребенка в единственный критерий, а требует их реальной, первоочередной и индивидуальной оценки.

10. Часто задаваемые вопросы

Всегда ли ребенок с гражданством государства-члена препятствует возвращению родителя?

Нет. Орган должен исследовать известные семейные связи и реальную зависимость. Защита статьи 20 возникает в особых случаях, когда возвращение на практике вынудило бы гражданина Союза покинуть Союз в целом. Отдельно статья 5 Директивы всегда требует должного учета семейной жизни и наилучших интересов ребенка.

Должно ли лицо получить все секретные документы?

Не обязательно. Прямой доступ может быть ограничен по конкретным и действительным причинам национальной безопасности. Общее правило требует эффективного знания существа решающих оснований и материалов. Исключительный отказ даже в этом не оставляет суд пассивным: суд должен проконтролировать ограничение и сделать надлежащие выводы.

Достаточно ли полного доступа судьи к материалам?

Самого по себе недостаточно. Судебный доступ является важной гарантией, но защита также требует сообщить лицу достаточно сведений для ответа. Секретное знание только судьи, прокурора или представителя, который не может говорить с клиентом, не заменяет полностью состязательное разбирательство.

Отсутствие мотивировки автоматически отменяет решение о возвращении?

Дело C-26/25 не вводит единую автоматическую санкцию для всех национальных систем. Суд должен применить принципы эффективности, надлежащего управления и эффективной судебной защиты и сделать выводы, сохраняющие право на защиту. Конкретный результат зависит от материалов и полномочий суда по национальному процессуальному праву.

Можно ли впервые заявить о зависимости уже в суде?

Если семейные связи были известны органу, отсутствие прямой ссылки на статью 20 не освобождает его от необходимой проверки. Лицо может сослаться на это нарушение при эффективном обжаловании, а суд должен иметь возможность учесть существенные факты, впервые выявленные в судебном производстве.

11. Официальные источники

Правовое уведомление и изображение: Официальные источники проверены 30 августа 2026 года; текст решения оставался предварительным. На обложке использована иллюстративная стоковая фотография с моделями. Она не изображает PQ, его детей или иных лиц, связанных с делом. Статья содержит общую правовую информацию и не является индивидуальной юридической консультацией.