Архивное примечание: Этот текст происходит из старого архива Nomika Epilekta и бережно сохраняется для исторического и информационного чтения.

Недавним постановлением N 1891/2011 Совета по делам о проступках Афин большинством голосов было отклонено заявление молодой женщины, находящейся в предварительном заключении, матери младенца мужского пола нескольких месяцев от роду, родившегося в тюрьме, о возвращении ей свободы, а также свободы ее несколькимесячного ребенка, на основании действующих фундаментальных принципов гуманности, цивилизованности, снисхождения и презумпции невиновности конституционного уровня и силы, а также в соответствии с действующими положениями о применении предварительного заключения Кодекса уголовного судопроизводства.

Большинство судей (женщин) и прокурор Совета по делам о проступках Афин, вопреки блестящему и мотивированному мнению меньшинства, сочли, что из совокупности доказательств возникли серьезные признаки виновности в вменяемых деяниях, второе из которых наказывается пожизненным лишением свободы [стр. 1 третьего листа постановления].

Следовательно, по оценке постановления, не имеет никакого значения, что молодая мать, находящаяся в предварительном заключении, отрицает свою причастность к вменяемым деяниям (то есть к нарушению закона о наркотиках), не учитывается и ее особое положение как матери младенца, которому не исполнился один год и которого она родила в тюрьме (где он и остается), не принимается во внимание, что она не считается подозреваемой в намерении скрыться или совершить новые правонарушения, не имеет значения и то, что у нее чистая судимость, постоянное место жительства и что она никоим образом не пыталась подготовить побег [стр. 2 шестого листа постановления]. Значение и вес имеют только показания под присягой представителя преследующего органа, полицейского, и его субъективные версии и взгляды, причем отодвигается в сторону и столь же важный факт, что молодая мать в предварительном заключении (когда находилась в уязвимом состоянии перед родами) немедленно откликнулась на вызов полиции, в результате чего была задержана, а ее вовлечение в преследование связано с тем, что она была спутницей своего сообвиняемого, отца ее младенца (о действиях которого, даже если она знала, она не была обязана сообщать властям).

Следует отметить, что большинство Совета по делам о проступках указанным постановлением противоречиво приняло в его мотивировке и с целью не освободить молодую мать и ее младенца, что "временное содержание под стражей может быть назначено вместо ограничительных условий, если мотивированно признано, что последние недостаточны, только если обвиняемый преследуется за тяжкое преступление и не имеет известного места проживания в стране или совершил подготовительные действия для облегчения своего бегства, либо в прошлом скрывался от наказания или суда, либо был признан виновным в побеге заключенного или нарушении ограничений проживания, при условии что из совокупности указанных элементов вытекает цель бегства или мотивированно признается, что, если он будет освобожден, весьма вероятно, как следует из предыдущих безотзывных осуждений за однородные наказуемые деяния, что он совершит другие преступления" [стр. 1 и стр. 1-2 пятого листа постановления]. И эти условия, исходя из выводов постановления, не имели места в случае заключенной матери и тем более ее несколькимесячного ребенка.

Такие судебные решения (и суждения) являются не исключением, а правилом, и по этой причине необходима конструктивная критика ради необходимого согласования нашей страны и государственных органов, по крайней мере, с элементарными и фундаментальными принципами цивилизованности и гуманности, а также с действующей с 01.12.2009 Хартией основных прав Европейского союза, к которому, возможно ошибочно, мы все еще принадлежим [см. также Пленум Верховного суда 1/2011, в опубликованных решениях].