Архивное примечание: Этот текст происходит из старого архива Nomika Epilekta и бережно сохраняется для исторического и информационного чтения.

Две статьи, которые при первом чтении кажутся противоположными по подходу, на деле взаимно дополняют друг друга в ясном выводе о банкротстве односторонних бюджетных сокращений как решения для преодоления долгового кризиса еврозоны. Речь идет о статье Штефана Кайзера в немецком еженедельном журнале “Spiegel” под названием «Пора положить конец фарсу спасения Греции» и о статье Жана Пизани-Ферри в Financial Times под названием «Саморазрушительная жесткая экономия Европы». В первой статье, на примере Греции (которая, как обычно, не характеризуется как “особый случай”), подчеркивается, что жесткая бюджетная экономия загнала страну в рецессию и вынуждает обе стороны принимать риторику, не соответствующую действительности: кредиторы, с одной стороны, используют жесткий язык и выдвигают оскорбительные предложения, например предложение о бюджетном комиссаре, чтобы успокоить свое общественное мнение и показать, будто они контролируют ситуацию; страна-заемщик, с другой стороны, подписывается под целями, которые, как она знает, выполнить не может. Формулировка статьи не исключает распространения ее выводов и на другие страны с долговым кризисом, как внутри, так и вне Временного механизма. Во второй статье односторонняя политика жесткой экономии представлена как стратегический риск для всей Европы, поскольку страны Юга вместе с Францией представляют более 50% ВВП еврозоны. Ключевым является замечание о том, что обязательства по ограничению дефицита к 2013 году, взятые на себя Францией и Испанией, нереалистичны. Приведенные подходы имеют особый вес, поскольку публикуются в тени жесткой риторики Меркель - Саркози в адрес Афин, риторики, призванной прикрыть стратегическую растерянность двух лидеров перед развитием кризиса в еврозоне. В последние месяцы еврозона оказалась перед невероятным порочным кругом политического ухудшения кризиса: в декабре был принят неприменимый и неэффективный усиленный Пакт стабильности, с расчетом на то, что он облегчит германскому правительству принятие выпуска еврооблигаций и движения к количественному смягчению и контролируемой инфляции. Такова суровая реальность, которую Берлин делает вид, что игнорирует: согласие с его разрушительной одержимостью односторонней бюджетной экономией дается партнерами в надежде, что жесткая экономия, со всеми уже накопленными побочными последствиями, может стать движущей силой радикальной смены политики. Все это опасная и предельная игра, которая рискует вызвать общеевропейский социальный взрыв и политическую дестабилизацию, способные сравнять с землей все завоевания согласия и стабильности послевоенного периода и породить потрясения, напоминающие 1930-е годы. Так, во имя синдрома Веймара, который якобы является твердым ядром немецкой идеологической одержимости бюджетной дисциплиной, под угрозой оказываются все данные стабильности на Старом континенте после 1949 года.

Синдром Веймара скорее является предлогом и алиби, поскольку германская проблема сегодня имеет прежде всего геополитическое измерение: как метко отмечает Вольфганг Мюнхау, Германия слишком велика, чтобы полностью связать себя европейскими рамками, и слишком мала, чтобы в одиночку выстоять в глобальной конкуренции. В начале второго десятилетия XXI века ЕС и еврозона находятся в предельном равновесии, поскольку любая случайность может иметь неконтролируемые побочные последствия. К сожалению, мы должны признать, что живем в Европе без будущего, народы которой преднамеренно и методично погружаются в беспощадную, безвыходную жесткую экономию, навязанную им международным ростовщичеством рынков. Само собой разумеется, что долговой кризис разрушает социальную сплоченность. Политика жесткой экономии не уменьшает, а увеличивает государственный долг. Наши ростовщики-кредиторы, унизив нас, дают нам взаймы, чтобы мы платили по своим займам, которые постоянно растут. Порочный круг, окрещенный спасением страны. Общепризнано, что пакеты помощи не являются решением. Греции нужен серьезный инвестиционный план, как это было с Германией в 1950-е годы. Предложения по преодолению кризиса формулировались еще до нашей безусловной капитуляции перед МВФ и Меркель со стороны GAP – KOSTARIKA. Не будем называть имен; иначе весь мир об этом трубит, а мы делаем вид, что это наш тайный повод для гордости. Экономистов, которые формулировали эти предложения, постепенно убрали с телевидения, и их голоса исчезли, потому что они говорили горькие истины, которых системные лакеи не прощают. Однако и сегодня еще есть время, если, не дай Бог, появится согласие наших кредиторов-палачей. То есть можно договориться о снятии всего долга и предоставить пятилетний льготный период. За это время, если бы мы затянули пояс и предприняли необходимые структурные изменения, мы пришли бы к профицитному бюджету. Тогда можно было бы говорить о начале обслуживания реального, подлежащего пересмотру государственного долга. Разве не это сделала проигравшая, разрушенная и одновременно униженная Германия в 1950-е годы? Тогда, когда она опозорилась, предварительно утопив мир в крови. Сегодня же экономически сильная Германия-ростовщик, потрясенная отставкой своего президента Вульфа из-за коррупции, показывает нам свое безобразное лицо и жаждет наблюдать сцены гран-гиньоля времен оккупации. Тогда мертвых от холода и голода собирали муниципальными тележками; к такому состоянию нас привели фашистские орды нацистов, разграбившие и разрушившие страну [Nomika - Epilekta “банкротство и нравственный долг”]. Спасение народов, которым угрожают меморандумы и ограничения, находится только в свержении. Как первый, так и второй меморандум был разработан не для достижения провозглашенных целей (сокращения бюджетных дефицитов), а для установления институциональных и экономических рамок, чтобы перестроить общество в реакционном направлении. То есть чтобы богатство сосредоточилось в немногих руках. Чтобы усиливались прибыли и деспотизм работодателей. Чтобы разрушались трудовые и социальные права. Чтобы возрастала “гибкость” труда. Для капиталистической власти рецессия избирается как стратегия расчистки (индивидуальных капиталов, используемых недостаточно эффективно, а также социальных институтов, защищающих труд) и перераспределения (дохода и власти в пользу буржуазии). Углубление кризиса означает разрушение всякого препятствия конкурентоспособности, чтобы норма прибыли снова пошла вверх и накопление капитала снова ускорилось, пусть даже начиная с меньшего совокупного производства. Невообразимо: зарплата в частном секторе была вычищена до 586 евро брутто! На чистые 450 евро предлагается “жить или умереть” среднему работающему греку. Для цивилизованных (?) европейцев жизнь и достоинство являются благами ничтожной стоимости! Стратегия капитала, следовательно, состоит в обесценивании покупательной способности наемных работников, и для достижения этой цели растущая безработица является предпосылкой. Разумеется, у всего есть и обратная сторона. Если большинство работников попадет в состояние нестабильности, тогда нестабильным станет и воспроизводство капитала, потому что капитал является общественным отношением; его существование опирается на нормальное воспроизводство (и согласие) труда. Меморандум, следовательно, представляет собой стратегический выход из кризиса капитализма. Однако он не является единственным стратегическим выходом, как утверждают его сторонники. В действительности существуют два противоположных направления. С одной стороны, восстановление прибыльности любыми средствами, а с другой стороны, социальная солидарность и выдвижение социальных изменений на первый план. Меморандум является планом общества без государственных услуг, в рамках которого школы, больницы и медицинские центры сносятся, здравоохранение становится привилегией богатых, уязвимые группы населения предназначаются для запланированного уничтожения, а те, у кого еще есть работа, приговариваются к крайним формам трудовой нестабильности и экономического обнищания. Мрачную ситуацию реалистично описывают французские интеллектуалы, опубликовавшие в Liberation текст «Спасти греческий народ от его спасителей». И они продолжают: каждый второй молодой грек безработен, 25.000 бездомных бродят по улицам Афин, 30% населения находятся ниже черты бедности, тысячи семей вынуждены отдавать своих детей в учреждения, чтобы они не умерли от голода и холода, новобедные и беженцы сражаются за мусорные баки в общественных местах. Жесткие сцены повседневности, совместимой с меморандумами, разрывают сердце. Вопрос, который я прочитал и который серьезно меня занимает: жалкий конец или жалкость без конца? Каждый занимает позицию в соответствии со своими силами и выдержкой. Я всегда восхищался великим Ригасом: «Лучше один час свободной жизни, чем 40 лет рабства, меморандумов и оккупации». Вспомним на мгновение исландцев, даже если их всего горстка людей. В 2009 году, после финансового краха страны, они забросали политиков камнями, осаждая парламент. Маленький исландский народ решил не платить долг, который на него взвалили британские и голландские банки после краха исландских банков. Сегодня, независимо от своих размеров, Исландия доказывает, что после долга есть жизнь. Она отказалась садиться в катафалк МВФ, и теперь рейтинговые агентства повышают надежность страны, что означает, что Исландия считается безопасной для инвестиций. Мы же уверенно идем ко дну. Удаль не производится в пробирках. Она либо есть, либо ее нет. Есть ли в Греции 300.000 исландцев или хотя бы 300 спартанцев, чтобы охранять Фермопилы? 700 феспийцев с тревогой и самоотречением ждут, чтобы добровольно и свободно принести себя в жертву, «повинуясь их словам», хотя история их и забыла. Вот они настоящие герои, без «со щитом или на щите»! Жизнь большинства разрушается, а это означает, что Меморандум выиграл важные сражения. Он выиграет и (социальную) войну, если движения и силы труда его не свергнут. Для его свержения народные мобилизации должны навязать Демократию и альтернативное правление. Правление, которое будет ставить социальные потребности выше финансовых рынков и принуждения к постоянному росту прибыльности капитала. Логика социальных потребностей и общественного контроля составляет альтернативный проект по отношению к “конкурентоспособности” и прибыли. На ее основе может стать возможным радикально иное общество. На это указывает И. Милиос… Постскриптум. Германия, которая ...учила других. Коррупционный скандал, приведший к отставке немецкого президента Кристиана Вульфа, является серьезным ударом по витрине Меркель. Именно она упрямо настаивала на избрании двух президентов, которые подали в отставку в течение двух лет! Почему? Кроме того, напрямую страдают престиж и надежность страны, которая хочет направлять судьбу Европы, угрожающе грозя пальцем непослушным ленивцам коррумпированного Юга. И не только. Сама Германия много раз видела, как ее политическая элита присваивает государственные деньги или оказывает услуги экономическим титанам не без выгоды. О какой коррупции говорит необтесанная, но забывчивая и заносчивая, “уважаемая” госпожа Меркель? Забыла ли она скандал Фридриха Карла Флика, раскрытый в 1980-е годы? Флик был самым богатым немцем и много лет без разбора финансировал ВСЕ политические партии Германии в обмен на налоговые освобождения на сотни миллионов марок! Среди проходимцев был и знаменитый Гельмут Коль, который, когда его спросили в парламенте, брал ли он деньги, ответил легендарным “не помню”. Достойным чадом немецкой культуры был беглец, главный проходимец Христофоракос, который смазал маслом всю Грецию. Госпожа Меркель, несмотря на недавнее заявление с извинениями за расистские преступления, которые совершались и совершаются в вашей стране, как бы экономически сильны вы ни были, ВЫ тоже коррумпированы, а мы просто говорим: стыд вам! Не оставите ли вы гнилые разговоры, госпожа Меркель, и не займетесь ли очищением собственного дома от смрада коррупции? 300.000.000 марок были найдены на секретных счетах в Швейцарии как “финансирование” христианских демократов Коля; вы, вероятно, были в поездке! Лучше опишите нам балаган, который происходит на съездах крупнейших немецких партий, превратившихся в промышленные выставки. В прошлом году вы позировали у стенда энергетического гиганта Vatternfall, и я не думаю, что одновременно вы читали лекцию о коррумпированном Юге. Кстати, ваша гордость, Siemens, которую американцы приговорили к выплате компенсации, не опозорила ли она вас на международном уровне? К сожалению, немцы не имеют морального роста и не “имеют права говорить”, а тем более обвинять остальных в коррупции, потому что сами они более коррумпированы. Они просто прикрывают свои позорные дела своей экономической мощью. Здесь строго действует право сильнейшего. А что касается нас, остальных, “горе побежденным”!