Архивное примечание: Этот текст происходит из старого архива Nomika Epilekta и бережно сохраняется для исторического и информационного чтения.

Повод для этой заметки дала жалоба (от 29.08. 2012) неправительственной организации “Союз граждан за права человека”, которая была подана прокурору Ареопага, с заявлениями о предварительном заключении, бесчеловечном обращении и продолжающемся публичном унижении Вики Стамати (а также других несправедливо заключенных, которые именуются “временно содержащимися под стражей”).

Василики (Вики) Стамати подверглась преследованию, согласно жалобе, была публично унижена и заключена в тюрьму (по решению следователя и прокурора) по единственной причине - из-за ее статуса супруги бывшего суперминистра Акиса Цохадзопулоса.

Отметим, что задача следствия, проводимого назначенным следователем, состоит в собирании доказательственного материала для того, чтобы затем было решено, должен ли обвиняемый, согласно закону, быть передан в уголовный суд или освобожден от обвинения из-за отсутствия доказательств и предусмотренных законом предпосылок.

Следователь обязан собрать доказательства, используя все допустимые - законные средства, и при проведении следствия запрещается применять средства, которые считаются недопустимыми.

Такими средствами, абсолютно запрещенными, являются оказание психологического давления и/или применение физического насилия в отношении обвиняемого, его шантаж угрозой наступления вреда, когда обвиняемый не отвечает “требованиям” и “давлению” следователя.

Запрещено все то, что в темные годы Средневековья считалось законным в рамках следственной и судебной процедуры, принятой Святой инквизицией (с применением пыток и других бесчеловечных методов), а также несвободными режимами грубого насилия и авторитаризма. Также запрещено самообвинение обвиняемого, то есть не допускается принуждать его отягощать себя собственными заявлениями и признаниями.

Абсолютно исключается применение отвратительного “принципа”, что цель оправдывает средства , даже самые низкие, жестокие и безнравственные, ради обслуживания целей следствия. Напротив, эти цели достигаются только законными средствами и законными процедурами, а не любым способом, законным или незаконным, как происходит в случае Вики Стамати, против которой из прошлого извлечены и используются средневековые методы в отношении обвиняемой, подвергшейся многократному насилию.

В частности, прежде всего была нарушена норма статьи 241 Уголовно-процессуального кодекса (УПК), согласно которой проведение следствия (всей следственной процедуры) является не только письменным, но и тайным.

Это означает, что все, кто участвует, согласно положениям закона, в следствии (следователь, прокурор, судебный секретарь и защитник), обязаны уважать установленный и закрепленный “принцип тайны”.

Согласно этому принципу, запрещается передавать в прессу и вообще в СМИ сведения, оторванные от следственной процедуры и полученные вследствие (и “по случаю”) следствия, или, как случилось с преследованием Вики Стамати (а также других обвиняемых), разбрасывать по всей территории государства и, через интернет, за ее пределы всю совокупность материалов и документов тайного следствия, а также шаги защиты от обвинения, во всех подробностях (истинных или вымышленных). Также не допускается распространение “пресс-релизов” участниками следственной процедуры, на которых лежит обязанность конфиденциальности и сохранения тайны секретных следственных материалов. Эту обязанность несут следователи, прокуроры, защитники и секретари, а также всякий иной, кого приглашают помогать, например технические консультанты и эксперты.

Передача материалов следствия в газеты и вообще в СМИ стала первым решающим ударом не только против обвиняемой, которая поражается последовательными ударами раздраженного и взбудораженного “общественного мнения”, направляемого различными публикациями (в большинстве своем отрицательными, насмешливыми и уничижительными), но и против самого института следствия, который действует не как гарант законного собирания незапятнанных доказательств и защиты индивидуальных прав, а как источник постоянной информации для выжидающих СМИ.

Каждый документ предусмотренного законом “тайного следствия” попадает в газеты, на радио- и телевизионные станции и в блоги, которые “заботятся” о его переделанном, непрерывном воспроизведении, чтобы документ становился щекочущим любопытство и “интересным”, сопровождаемым “статьями” скандального содержания и огромными, вводящими в заблуждение заголовками для привлечения внимания граждан (слушателей, читателей и зрителей).

Никто не трогается, даже тот, на ком лежит главная ответственность за соблюдение законности и вместе с ней тайны следствия, назначенный следователь. Напротив, он благосклонно принимает нарушение закона и сообщение журналистам всех материалов и находок следствия. Объясняется ли это неопытностью, неспособностью, другими недостатками или целесообразностью? Очевидно, совокупностью всех этих элементов.

По данному конкретному случаю (как и по бесчисленным другим) ни одно компетентное или чувствительное лицо не заинтересовалось тем, чтобы протестовать и потребовать соблюдения закона (за исключением “Союза граждан за права человека”, который направил письменную жалобу - протест прокурору Ареопага), чтобы не затрагивалась личность и этой обвиняемой, выставляемой на позор, и чтобы следственной работе была обеспечена необходимая спокойная обстановка, потрясаемая вмешательствами СМИ, но даже и политиков, не уважающих законы и принципы демократии.

Квитанции кредитных карт, счета, записки, объяснительные меморандумы, процессуальные документы с ходатайствами к следователю и вообще все документы тайного следствия являются излюбленным чтением, зрелищем или прослушиванием в интернете. Комментарии (или брань!) “возмущенных граждан” против обвиняемой, которая не может защищаться из тюрьмы, отличаются насыщенностью пошлыми оскорблениями, крайними характеристиками и неутихающей яростью!

У хладнокровного наблюдателя возникает недоумение и вопрос: кто обнародует материалы, все материалы следствия? Кто заинтересован в грохоте реакций и разжигании крайних проявлений, главным образом против заключенной женщины, и кто извлекает выгоду из незаконности и, что хуже, из ее поддержания? Ответ легок, если подумать, что и в этом случае высшим благом является спекуляция, тогда как о принципах, об индивидуальных правах и об общественной нравственности не может быть и речи (и тем более серьезной речи) в нашей растерзанной стране.

Передача материалов следствий в СМИ имеет тенденцию становиться эндемическим явлением. Так усиливается обесценивание судебной власти, которая катится по тому же склону, что и другие власти, законодательная и административная, тогда как по крайней мере она должна была сохранить авторитет и сияние.

Правовое и законное начало тайны следствия не было соблюдено и в данном случае супруги бывшего министра.

Однако главный вопрос не в том, обращаются ли именно с Вики Стамати так, будто мы находимся в Средневековье или при режиме авторитаризма, произвола и насилия.

Возникающий вопрос, который уже должен был бы занимать и компетентных, и некомпетентных лиц, состоит в том, что элементарные права человека ставятся под сомнение, отменяются и нарушаются ради обслуживания иных целей, не связанных с отправлением Правосудия (судебная власть не тождественна Правосудию, но должна стремиться к нему и делать его предметом своей настоящей борьбы за торжество Правосудия), и с справедливым (объективным, беспристрастным, бесстрастным, законным, разумным, по существу человечным) обращением с лицом, подвергнутым уголовному преследованию, из-за преследования, возбужденного против бывшего министра - ее супруга, а также против нее самой (в силу этого ее качества - второй супруги Акиса Цохадзопулоса).

Похоже, что рефлексы общества притупились, и лишь немногие говорят о качестве Вики Стамати не только как супруги бывшего министра, но и как матери пятилетнего ребенка.

Эти качества (супруги и матери) отодвинуты в сторону, и поражает констатация отсутствия сочувствия и реакции не только у большинства, находящегося под воздействием СМИ, но и у институционально поставленных на защиту прав человека и демократических прав.

Версия о том, что “и другие матери несовершеннолетних детей лишались свободы”, совершенно недопустима. Незаконность, то есть предварительное заключение (или выдвигаемая приукрашенная фраза “временное содержание под стражей”) и других слабых матерей с новорожденными, младенцами и несовершеннолетними, не может оправдать и тем более не узаконивает лишение пятилетнего ребенка Вики Стамати его родителей.

Исходя из чисто юридических, но и человеческих критериев, заключения супруги бывшего суперминистра следовало избежать путем применения закона (в котором кристаллизована воля законодателя и общества), согласно которому предварительное заключение не предпочитается, а является последним, или “крайним”, и исключительным средством “процессуального принуждения”. Конечно, в нашей стране громкими выражениями (“процессуальное принуждение”, “защита авторитета правосудия”, охрана “независимости правосудия”) систематически нарушаются права человека, причем самые элементарные, и общество скользит все глубже в пропасть политического и культурного упадка, из которой выход, вероятно, невозможен. Наша страна уже заклеймена за незаконное, без суда и без осуждения, скопление в тюрьмах множества людей (несовершеннолетних, взрослых, больных, очень старых и, как правило, слабых, не исключая и презрительно именуемых “нелегальными мигрантами”), которые нагромождаются (хуже животных) и задыхаются в тесных, лишенных солнца камерах. Большое число заключенных не были судимы, но лишились свободы без суда из-за судебного произвола и отсутствия последствий для тех, кто налагает предварительные заключения на правых и виноватых, нарушая закон и свои обязанности.

Супруга бывшего министра, возможно, единственная заключенная в нашей стране, которая, прежде чем быть брошенной в тюрьму, при непрерывных насмешках была отдана на растерзание “общественному мнению”, выставленная на позор и заклейменная как мать, как женщина и как обвиняемая.

Следовательно, и в этом случае были отменены гарантии справедливого суда, с отклонением даже элементарного права на назначение психиатра - судебного эксперта, хотя выдающиеся специалисты-психиатры били тревогу по поводу отсутствия необходимой медицинской и лекарственной помощи. При наличии ее полного краха и перевода, как “идеальной самоубийцы”, в больничные палаты и к стенам темницы.

Конечно, общественному мнению не стало известно предъявленное ей неопределенное и незаконное обвинение, равно как миру не был сообщен вид ее безосновательного участия в “незаконных действиях”, немыслимых для данной обвиняемой, как не была упомянута и несуществующая степень ее осведомленности.

Вики Стамати, заключенная без законной причины и без обоснования, не была политическим лицом, не участвовала ни в одном из деяний обвинения, и ее представление как якобы “роковой женщины” не служит истине, не поддерживает справедливого суждения и не продвигает дело приближения к понятию настоящего Правосудия, которое остается недостижимой мечтой и в данном случае.

Чтобы не осталось ни следа сомнения относительно несправедливой атаки против супруги бывшего министра, некая видная представительница СМИ, без стыда и без права, распространила в своем тексте, будто В. Стамати “представляет опасность для общества”, потому что она “Вики из соседней двери”; и это она записала без угрызений совести, со злобой и злонамеренностью, целясь прямо в свою жертву, которая не может защищаться из-за стен тюрьмы. Защищаться эффективно и решительно против этого бесчестия.

Такими чудовищными измышлениями была предпринята попытка изменить образ несправедливо заключенной, без решительной реакции какого-либо компетентного лица, за немногими исключениями, такими как бывший председатель Ареопага Василис Коккинос, который своими статьями и заявлениями показал непростительную ошибку трусливого истязания супруги из-за этого и только этого ее качества.

В. Стамати, помимо того что она супруга, является матерью, у которой с жестокостью и бесчувствием отняли пятилетнего ребенка, садистски карательным образом.

Из-за этого бесчеловечного действия указанная женщина впала в крайнее отчаяние, и у нее возникли саморазрушительные тенденции и проявления, вследствие которых она потеряла и последние силы сопротивляться несправедливости и незаконности, протестуя и защищаясь эффективно. Она оставлена своей судьбе и находится в полном крахе, истощенная, являя собой картину, которая не делает чести нашей так называемой “правовой культуре” и, сверх того, нашей судебной власти и механизмам принуждения, подавления и угнетения, которые не должны были бы действовать в нашей стране, имеющей столько исторических примеров и страданий.

Единственное, что она проявила, пролепетав, - это то, что ее ребенок пойдет в первый класс начальной школы без сопровождения матери, которую вынужденно держат вдали от него с садистской жестокостью.

Необоснованно заключенная В. Стамати не выходит на прогулку, питается при медицинской поддержке, слышит странные звуки, подземную музыку и крики в коридорах темницы и, вообще и в частности, доведена до помрачения с исходом в надвигающееся безумие, из которого, возможно, не будет возвращения.

Она перестала надеяться на справедливость людей, и ее надежды обратились к сверхъестественному и божественному. Оттуда она ожидает помощи, избавления и оправдания.